Жизнь при царе Горохе. Часть 5. Светлана Михеева

Иногда мы с Мамкой Старой ходили смотреть телевизор к тете Маше. Она жила напротив нашего дома.
Своего телевизора у нас не было, поэтому, закончив дневные дела, мы пошли.

Тётя Маша жила в традиционном сапожковском пятистенке, дом был деревянный, покрашенный зелёной краской. Вход в него был через крыльцо. Зайдя, мы проходили длинный темный коридор и оказывались в маленькой комнатке с одним окошком на улицу.

У тёти Маши был маленький черно-белый телевизор, он стоял на комоде, и чтобы смотреть то, что он показывает, надо было задирать голову. Мы ходили, в основном, смотреть новости. После таких просмотров у меня болела шея, но я терпела.

Один раз мы пришли, и тётя Маша заговорщически говорит:
- Саня, смотри, што я тебе покажу.
В руках у старушки оказался спичечный коробок, который она вытащила из ящика комода. Из него, завёрнутую в газету, тётя Маша извлекла жёлтую монету, на которой была цифра пять.
- Смотри, Саня,- зашептала тётя Маша, - это пять рубликов золотых! На, подержи! Я никому не показывала, а тебе покажу.
- Што ты, што ты, Маня, - со страхом зашептала моя Мамка Старая, отводя руку соседки и отворачиваясь, убери от греха по-дальше, ничего я смотреть не буду.
- Светок, хочешь подержать денюшку, - протянула мне свою руку тётя Маша. Это настоящая золотая царская монета, червлённое золото, глянь, возьми!
Бабушка Маша положила мне монету в ладошку, она была теплая и тяжёлая. Почему-то быстро заколотилось моё сердечко. Я неотрывно смотрела на монету в своей руке.
- Маня, ну тебе, убери Христа ради! - с испугом заговорила бабушка. Пойдём домой, Светок, Маня, пойдем мы, пойдём.
Я вернула монету.
Мамка Старая быстро взяла меня за руку, и мы бегом пробежали тёмный коридор и вышли через крыльцо на улицу.
- Господи, помилуй! - нервно и со страхом перекрестилась бабушка. - Светок, ты забудь, мы ничего не видали! - торопливо протараторила бабушка. - И никому не говори!

- Ма, а почему никому не говорить?
- Што ты, што ты, Боззнает, што случиться... забудь! - Бабушка резко махнула рукой.- Ой, ой..
Бабушка качала головой.
Я обещала. Я поняла, что мы стали свидетелями чего-то запретного, опасного, за что можно поплатиться.

Долго после этого случая мы долго не ходили к тете Маше. Но время проходит, унося с собой вдаль былое.
Как-то тётя Маша позвала нас смотреть кино.

- Говорят, фильм хороший, О-но-ре -де- Баль-зак,- прочитала по слогам написанное в газете,- чойта про нищету, - кричала с крыльца тётя Маша,- Сань, приходи! А то давно вы не были.
Мы пошли.
Сели смотреть телевизор. Первую серию посмотрели.
На следующий день пришли смотреть вторую.
На экране дама стала раздеваться, оголяя свои прелести, а мужчина начал ее целовать в шею.
- Мааань, - протянула Мамка Старая, - эт штошь такое делается...
Бабушка резко встала, взяла меня за руку и потащила к выходу.
- Ой, ой, - охала баба Маша, всплескивая руками и не зная, что делать, семенила за нами.
- Тьфу, срам какой! Грех какой, - негодовала моя Мамка Старая, и, смачно плюнув на землю (что я видела за всю её жизнь первый и последний раз), с глубоким вздохом произнесла:
- Господи, Иисусе Христе, сыне Божий, помилуй нас, грешных!
Фильм был «Блеск и нищета куртизанок».

Помню ещё один случай с фильмом «Божественная комедия».
На Целине или как ее звали, Хитровке, жила старшая дочь моей бабушки- Тонинка вместе со своим мужем Ваней. Мы к ним ходили смотреть телевизор.
После ужина за столом стали ждать «Божественную комедию».
Дождались! Это была постановка Театра Кукол имени Сергея Образцова (1972 год). Бабушка наделала очки и стала внимательно смотреть. Когда она поняла подвох, что люди смеются над толстеньким и маленьким Богом, который творил на экране землю, то стала возмущаться, и, как обычно, когда она негодовала, взяла меня за руку и потащила домой на улицу Ленина.
- Эт веть што! - возмущалась моя Мамка Старая, - совесть совсем потеряли! И хто ж это придумал, богохульники! Креста на вас нет! И ещё назвали «Божественная»! Тьфу!
Ох, ну эт веть што творится, Господи помилуй!
Бабушка причитала всю дорогу, пока мы шли. А в спину нам неслись отголоски смеха Тонинки и Ивана. Мне было не по себе.
Мне казалось нехорошим смеяться над тем, что бабушке дорого, и мне было её жалко.
Ещё долго Мамка Старая возмущалась над кинопоказом, и ругала богохульников, укоризненно качая головой и говоря про конец света.

Продолжение следует…

Фото из личного архива