Жизнь при царе Горохе. Часть 3. Светлана Михеева

Мимо проходил директор средней школы номер один Антохин Сергей Никитович. Он всегда останавливался, улыбался, приподнимал свою шляпу и здоровался. Взгляд у него был добрый. Сергей Никитович с любопытством глядя на меня спрашивал:

- Ну, как дела у вас? Что нового?
И я задорно отвечала:
- У нас сто цыплят! Мы купили сто цыплят!
- О, сто цыплят! - удивлялся он, - радостно повторяя мои слова.

С цыплятами была история.
Они дохли каждый день. Бабушка сетовала, расстраивалась. А я брала их маленькие тельца и устраивала самые настоящие похороны.
О том, что на свете есть смерть, как венец, конец жизни, детвора времен «царя Гороха» узнала очень рано.
Мы жили недалеко от дороги, по которой несли покойников в последний путь.
Играя во дворе или на улице, услышав звуки похоронного марша, бежали смотреть, кого хоронят. Мужчина это был или женщина, старый или молодой. Какого цвета гроб - красный, синий, обитый бархатом или просто чёрным сукном. На перекрёстке улиц Ленина /Гусева собирался народ и приглушенно обсуждал причины смерти. В этом шествии, котором мы были свидетелями, было нечто завораживающее. Одновременно страшное и притягательное, от которого невозможно отвести взгляд. Мы видели плачущих людей, которых вели под руки, слышали громкие рыдания под звуки траурного оркестра. Но вот процессия удалялась. Замирали, становились тише и исчезали звуки оркестра, рыдания похоронной процессии... Только веточки сосны оставались лежать на дороге, как напоминание о скорбном событии... Люди медленно расходились, качая головой, крестились и также вздыхая, как бабушка, говорили: «На всё воля Божия...»
Светило солнце, стоял обычный летний день. Жизнь продолжалась. У нас.

Когда стали дохнуть цыплята, я играла в похороны. Завернув в клочки ткани бездушные тельца, а потом положив в маленькую коробку, я хоронила их возле стенки кирпичного тёти Олиного дома. Даже, поплакав и закопав, поставила крестики из маленьких сухих веточек. Кладбище пополнялось могилками, я его изредка навещала, приносила цветочки.
Как- то раз я его показала своей подружке.
«Ух ты, здорово!- с восторгом ответила подружка Алла. Я тоже так сделаю!»

Наши вечерние посиделки на скамеечке продолжались каждый погожий день.
И вот, снова проходил Сергей Никитович, улыбаясь и приподнимая шляпу, здоровался и спрашивал, как дела.
- Как ваши цыплята? Живы?
- О, все подохли, - с радостью выпалила я.
- Все подохли ? - искренне удивился Сергей Никитович.
- Все до одного! - радостно продолжала я, довольная, что со мной разговаривает взрослый и солидный человек. Я ещё хотела рассказать про кладбище, но постеснялась.
- Светок, будь болтать, - вмешивалась в разговор бабушка.
Она улыбалась. И мне было очень тепло от её улыбки. Сергей Никитович приподнимая шляпу, также улыбаясь, удалялся.
И эта история «Мы купили сто цыплят, а они на следующий день все подохли» часто вспоминалась членами семьи с улыбкой.

Бабушка часто ходила в храм и брала меня с собой. Истинно верующая, Александра Ивановна стояла все длинные службы. Из всех праздников я любила Пасху. Пасха всегда была солнечная, мы шли в храм с куличами и яйцами. Я хорошо помню, что на кладбище на праздник все улыбались, у всех бабок были светлые и благоговейные лица. Обязательно клали яйца на памятник погибшим в войне лётчикам. Каких только цветов и оттенков яиц не было! Всяких- разных: от темно-коричневых до бледно жёлтых. А также фиолетовые, сиреневые, зелёные, темные и светлые.
У нас всегда были ярко- красные, вернее, бордовые. У бабушки была специальная краска -порошок, которой она красила яйца на праздник. Она хранила её завёрнутую в обрывок газеты в ящике стола.
На куличи замешивала тесто. Ждала, когда подойдёт опара. Несколько раз посевкой приминала. Весь процесс я уже не помню, но как бабушка доставала куличи из русской печки, помню. Запах свежеиспечённого кулича струился на весь дом. Бабушка довольная, раскрасневшаяся, с рогачом, которым ловко в печке подцепляла кастрюлю с куличом, ставила ее на стол. Помолодевшая, радостная! Потом остывшие куличи мазала глазурью.

Глазурь была густая и белоснежная, с едва заметными крупинками.
Также бабушка делала Пасху из творога. На ней выкладывала изюмом крест.
После службы разговлялись. Сначала - яйцами, после них куличами.

Была ещё одна история, она произошла уже когда я подросла и приезжала в Сапожок на летние каникулы.
Кто- то дал мне почитать книжку. Название было провокационным: «Есть ли Бог? Нет!» Этот вопрос-ответ чёрным жирным шрифтом украшал жёлтую обложку. А ещё была карикатура - толстый и смешной, круглый, как блин поп с кадилом.
Книжка была средней толщины, читалась легко, и я её быстро осилила. В ней были приведены доказательства, что Бога не существует.

Смутное чувство охватило меня. Неудобное. Я была против! Как это не существует, если бабушка верит и все вокруг верят, ходят в церковь и на кладбище. Но книга есть книга. И яд сомнений после прочитанного текста начал медленно проникать в сознание и отравлять его.
Книжку я куда-то положила. «Надо спрятать, чтобы бабушка не нашла, а то расстроится», подумала я и сразу же забыла. Чуть позже обнаружила, что на месте злосчастной книжки нет. Стала искать и нашла ее под периной. Поняла, что книжку нашла Мамка Старая. «Ну, все, теперь мне точно влетит!» - подумала я, но взять книжку из укромного местечка не посмела.
Где-то через два дня меня подзывает бабушка и строгим голосом спрашивает:
- Светок, кто тебе дал книжку?
- Какую книжку, вмиг поняв о чем идёт речь, спросила я.
- Вот эту книжку! - бабушкин голос был строг и недоволен.
Книгу она держала в руках.
Я молчала, как партизан.
- Бессовестные! Бесстыдники! Господи, помилуй! Кто только такую книжку написал! Чтоб им гореть в геенне огненной! Это ведь что творится! - гневно восклицала она.
- Чтобы больше я эту книжку тут не видела! - строго заключила бабушка.
Больше я эту книжку не увидела. Возможно, ее бабушка просто сожгла в печке.
Мне было стыдно и неловко, что обидела свою любимую Мамку Старую. В первый и последний раз я видела бабушку в таком гневе и раздражении.
К счастью, эту историю мы не вспоминали никогда.

Продолжение следует…

Фото из семейного архива