Дед. Светлана Михеева

Тик-так, тик-так! Стучали ходики, нарушая тишину . В избе было тихо, лишь треск дров в печи и стук часов.

Дед Василь Лексеф, как было принято называть деда Василия, сидел за столом и сосредоточенно читал газету .

Интересно, что он видит через заляпанное стекло очков? - подумала я, наблюдая, как дед водил пальцем по строчкам "Заветов Ильича", шевеля губами. Он что -то бубнил себе под нос.

Вечерело. На улице стояла зима, было холодно, и печь в доме топили два раза.

Я любила это время суток. Темнеет. Сумерки... Вечер тихо опускается на крыши домов, топится печь, потрескивают дрова, языки пламени радостно танцуют, обволакивая березовые поленья. Снег за окном становится темно-голубым, а затем синим. Все темнее и темнее, и вот уже на небе появляются первые звезды…

Дед дочитал газету, свернул её и положил на стол.

Сколько себя помню, в нашей семье во все времена читали . Мамка Старая даже ходила в библиотеку и брала деду книги. Мой дед был глухой, "глухой пЯнек ", как ворчала на него моя бабушка, а ещё у него был один глаз. И, не смотря на это, он всегда читал!

Я любила деда! Он всегда за меня заступался. Стоило мне только спрятаться за него, за его совсем не широкую спину, и бабушкины доводы в лице хворостины или крапивы теряли весь свой вес.

- Дедааааа, аааа, - кричала я, удирая от бабушки и ища своего деда - каменную стену, за которую я всегда пряталась. Деду Василию не важно было, что я сделала: стащила и раздала сахар детворе на улице, упала с качелей, промочила насквозь ноги, - но когда Мамка Старая "охаживала " меня хворостиной, я стрелой бежала к деду-заступнику!

-Ну, ну! - грозно отрезал дед, и бабушка без слов отступала.
 

Как -то все было размеренно в нашей жизни. Не было никакой суеты, лишь перед большими церковными праздниками.

Наш дом был маленький. Тёмные сени, слева такой же тёмный чулан, которого я сильно боялась и старалась быстрее прошмыгнуть мимо него на кухню. В чулане хранили всякое добро. Я хорошо помню большой деревянный ящик, в нем лежала «ветчина», так у нас называли сало . «Ветчину» мы все любили, она была с прослойками, с чесноком и вызывала здоровый аппетит.

В кухне была большая русская печка, в которой я души не чаяла. Дед тоже её любил и постоянно спал на ней. Когда я бедокурила дома, то бежала и сигала к деду на печку, из- за спины выглядывая на ругающуюся Мамку Старую . Возле печки стояла дедова кровать ,отделеная от кухни пестрой шторкой. Напротив кровати был обеденый стол. Он стоял посередине двух маленьких окошек, украшенными занавесками в крапинку. В правом углу под потолком был киот с иконами.

Я помню икону Казанской Божьей Матери, перед которой частенько горела лампадка и стоящую на молитве, обращенную к иконе, свою бабушку.

Дальше была горница . Именно так называли большую комнату в доме. В горницу ходили редко. Только спать. Вся жизнь текла на кухне возле печки.

Я любила нашу горницу! Впереди у окошек с белыми выбитыми занавесками стоял красного дерева комод, сделанный дедом. А сверху висело очень большое старинное зеркало в оправе. Комод покрывала белая ажурная вязанная крючком накидка. В его ящиках хранилось "добро ". На комоде стояло зелёное радио, накрытое белой выбитой узорчатой салфеткой. Справа от комода, на стене, между окошками, висел портрет моей мамки Молодой, которая работала далеко на Севере. Слева от комода было две спаленки: темная и светлая. В светлой было окно. А в тёмной спала мамка Старая и я. Между этими спаленками была вторая печка.
 

Под новый год в горнице, у комода, ставили сосну. Именно сосну, а не ёлку. Вся горница наполнялась особым ароматом. Я помню новогодние лампочки , мигающие на сосне , игрушки, большой стеклянный грецкий орех, деда Мороза с палкой и в красном кушаке и рядом с ним Снегурочку в голубом полушубке.

Я засматривалась на мигающие елочные лампочки, отсветы которых рисовали на потолке необычные фантастичные картины.

Ещё любила смотреть через окошки на улицу. Редко какой прохожий в сумерках спешил домой.

В Сапожке , как и во всех маленьких городках уездного типа , было не гласное правило: добраться домой до сумерек.

Мне нравились сумерки. Это было время, когда прекращалась домашняя суета, и наступало свободное время.
 

Дед отложил газету и , кряхтя, полез на печку.
 

- Деда, почитай мне, - попросила я .

В детстве у меня была одна книжка. Без обложки и ободранная. Это был учебник литературы для 4 класса, оставшийся от старшего брата и каким -то образом прижившийся на печке.

Еще был журнал "Весёлые картинки ", красочный, почтальон приносил его раз в месяц. Но любила я все-таки толстую ободранную книжку. Учебник был наполнен рассказами, стихами, которые было интересно слушать.

Дед храпел..... мне не терпелось, я хотела "почитать "!

- Деда, ну почитай мне, - снова попросила я.

Храп внезапно прекратился, дед сел на печку рядом со мной. На его носу появились круглые очки, а в руках учебник литературы 4 класса.

Дед сосредоточенно открыл первые страницы и стал монотонно читать маленький рассказ. Я слушала. Мы сидели рядом на печке, ноги свешивались с неё, и я внимала каждому слову.
 

- Ласточки пропали ,

А вчера зорей все грачи летали....

и вдруг дед дал храпака!

Он так и сидел сгорбленный, в серой рубашонке, застегнутой под самое горло на белую пуговичку, в очках, с раскрытой книжкой в руках . Сидел и храпел!

Я прилично ткнула его в бок. Храп немедленно прекратился

… - И как сеть мелькали

Вон над той горой.

Продолжение последовало точно с того места, где он остановился.

- К вечеру все спится.

На дворе темно.

Ночью ветер злится

Лист сухой валится

И стучит в окно...

Монотонно закончил дед чтение стихов великого поэта.

- Поздняя осень.

Грачи улетели,

Лес обнажился,

Поля опустели....

Я вся замерла и , слушая дребезжащий голос, ярко представляла себе позднюю осень, голый лес, опадающую с деревьев листву и холод.... мне было тепло и уютно на печке рядом с моим дедом-заступником. Как за каменной стеной!

В школе, когда я училась в 4 -м классе , моим любимым предметом стала литература, и любовь к предмету , к слову сохранилась на всю жизнь, как и воспоминания о первой книжке. Стихи я очень любила, запоминались они на ура и отскакивали, как говорится, от зубов!

27 .09 -3 .10. 2016.